vit_r (vit_r) wrote,
vit_r
vit_r

Про европейские извращения на японской почве и низкую рождаемость

Прибежала случайно статья Lolicon: The Reality of ‘Virtual Child Pornography’ in Japan, Patrick W. Galbraith, The University of Tokyo. ( http://www.imageandnarrative.be ) Первый раз, когда чтение серьёзных этнографических работ доставляло столько веселья.

Ниже особо примечательные цитаты и вольный пересказ с добавлениями (без картинок)


Первым делом про источники. Конечно "лоликон" пошёл от "комплекса Лолиты". Может Набоков ещё чего хорошего написал, но обогатил мировую культуру он именно этим.
... but more associated with the Japanese translation of Russell Trainer’s The Lolita Complex in 1969 (Takatsuki 2010: 6). That same year, shōjo nudes began to appear in major media outlets in Japan. A photo collection titled Nymphet: The Myth of the 12-Year-Old was released by Nobel Shobō (Takatsuki 2010: 50). In 1972 and 1973, there was an “Alice boom” surrounding Alice in Wonderland, including nude photos inspired by the classic novel (Takatsuki 2010: 55). In 1976, Romanian gymnast Nadia Comaneci became an international star at the Montreal Olympics. In Japan, she was called the “white fairy,” famous for the leotards that exposed her shapely legs (Takatsuki 2010: 47).

Короче, весь вред в художественной гимнастике и в западных веяниях, принимаемых в стране копировщиков за моду.

А ещё приложили руку капиталисты и общество потребления. Идеал покупателя кто? Правильно, молодая девица, денег не зарабатывающая, и потому цену им не знающая.
To phrase this in Hartley’s terms, mass media in Japan communicated through images of young girls (shōjo), and comfort-seeking consumers were positioned as infantilized and feminized subjects (shōjo) (Hartley 1998: 51).

Вот эта само-ассоциация покупателя любого пола и возраста с несовершеннолетней девицей, держащей на рекламном плакате вожделенную финтифлюшку, всплывёт чуточку ниже в весьма пикантном свете.

Что касается последователей Набокова, мода продержалась не долго. В 1985 государство среагировало и ввело запреты на эротику с детьми. Однако был и другой, куда более интересный фактор.
Takatsuki Yasushi notes that the boom in photographic images faded in the late 1980s not only because of the backlash, but also because many young men preferred two-dimensional images of shōjo (Takatsuki 2010: 64-65).

Ещё раз: молодые люди вместо фотографий живых девиц желают видеть картинки девиц нереальных. Вот тут-то цирк и начинается.
Novelist and critic Honda Tōru argues that at the time consumption had come to play an increasingly important role in courting in Japan, and women gravitated towards men with resources (Honda 2005: 66-67). He describes this as “love capitalism” (renai shihon shugi), an extension of market logic also reflected in discussion of “the love gap” (renai kakusa), roughly corresponding to the income gap. According to Honda, men marginalized by this system, especially “otaku” types investing in hobbies rather than relationships, turned to the fictional girls (the shōjo) of manga and anime (Honda 2005: 59, 81, 151). Such characters provide “pure love” (junai), or love free of socioeconomic concerns Honda 2005: 209).

Доходит до того, что в редакцию эротических изданий с голыми рисованными девицами приходят письма с требованием убрать живых вообще
There are still photographs of naked girls in advertisements, but the editors explain that this is a corporate issue and they cannot easily remove them (Manga Burikko, November 1983: 193).

Короче, лоликон - это не про порнографию с несовершеннолетними. Куча потенциальных основателей нормальных ячеек общества переключилась на воображаемые отношения с нереальными виртуальными существами.
Characters do not necessarily represent real boys or girls, but rather what McLelland refers to as a “third gender” (McLelland 2005: 73). Speaking of female fans consuming (and producing) images of beautiful boys, he writes, “It is the intermediate nature of these fantasy characters that makes them amenable to diverse appropriations by women with a range of sexual orientations” (McLelland 2005: 73). An examination of lolicon culture reveals that the same is true for male fans consuming (and producing) images of beautiful girls.

Дальше больше. Читатели не то, чтоб желают рисованных малолеток. Это ещё оставляло бы какую-то надежду на излечение. Но, вспомним рекламу, покупатель не мечтает вступить с прекрасной феей в сексуальный контакт. Он хочет сам стать девицей на плакате. Когда жертва рекламы совершает покупку, он ассоциирует себя с ней, молодой, наивной, прекрасной и беззаботной. Естественно, такой опыт отражается и на другой сфере.
Akagi sees this as a major distinction from the erotic manga that came before, where there was a sort of “hero attacker” with whom the reader identified. Rather, Akagi provocatively suggests that lolicon fans project onto girls: “Lolicon readers do not need a penis for pleasure, but rather they need the ecstasy of the girl. At that time, they identify with the girl, and get caught up in a masochistic pleasure(Akagi 1993: 232). Itō Gō supports this analysis:
“Readers do not need to emphasize with the rapist, because they are projecting themselves on the girls who are in horrible situations. It is an abstract desire and does not necessarily connect to real desires. This is something I was told by a lolicon artist, but he said that he is the girl who is raped in his manga. In that he has been raped by society, or by the world. He is in a position of weakness.”

Если подытожить и выбросить стоящие вне контекста патологии, получилось что криминально-окрашенный комплекс Лолиты перешёл в two-dimensional complex (nijigen konpurekkusu). При этом ещё и с уклоном в транссексуальность.

Естественно, в обществе развилась Moephobia. И можно предположить, что борьба с рисованной эротикой, носящая характер juridification of imagination, в самой Японии является не столько ответом общества на угрозу педофилии, сколько неосознанной попыткой недопущения ухода молодых физически здоровых мужчин из категории воспроизводящего населения в культуру маргинальных одиночек.

Что касается криминальной составляющей, она есть всегда, но влияние рисованного секса на её развитие не подтверждается. Ни в отдельных случаях, ни общей статистикой
Instances of sexual abuse in Japan are low, only 754 cases in 2000 (Ministry of Health, Labor and Welfare compared to 89,500 cases in the U.S. in 2000 Office of Juvenile Justice and Delinquency Prevention . This is not a conclusive comparison, of course, as the size and population of the two countries is vastly different, and there is the concern of possible underreporting in Japan. However, the point stands. Despite criticism of Japan for its virtual content, North America hosts the majority of sites for real and pseudo child pornography – 48 percent compared to 7 percent in Asia UK Internet Watch Foundation.

При всех возможных играх с цифрами, сам их порядок показателен. Про немецкие школы и католическую церковь я вспоминать не буду.

Tags: en, fun, japan, law, manga, psychology, ru
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments